Худобин против российской федерации

Дело было инициировано жалобой (N 53203/99), поданной в Европейский Суд 16 ноября 1999 г. против Российской Федерации гражданином Российской Федерации Григорием Аркадьевичем Ваньяном (далее — заявитель) в соответствии со статьей 34 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Заявитель утверждал, в частности, что на совершение преступления, за которое он был осужден, его спровоцировали сотрудники милиции, действовавшие через своего агента О.З., а также что его дело было рассмотрено президиумом Московского городского суда в его отсутствие.

По мнению Ваньяна, сотрудники милиции через своего агента О.З. спровоцировали заявителя на покупку наркотических средств, квалифицировав затем его действия как незаконное приобретение и хранение наркотиков с целью сбыта и сбыте наркотических веществ в "особо крупном размере". По мнению Ваньяна, нарушена статья 6 Конвенции, которая в части, применимой к настоящему делу, гласит:

"1. Каждый. при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое. разбирательство дела. судом. ".

ЕС напомнил, что если преступление было предположительно спровоцировано действиями тайных агентов и ничто не предполагает, что оно было бы совершено и без какого-либо вмешательства, то эти действия уже не являются деятельностью тайного агента и представляют собой подстрекательство к совершению преступления. Подобное вмешательство и использование его результатов в уголовном процессе могут привести к тому, что будет непоправимо подорван принцип справедливости судебного разбирательства

ЕС установил, что О.З. выполняла инструкции милиции. Она согласилась принять участие в "проверочной закупке" наркотиков, чтобы выявить причастность заявителя к обороту наркотических веществ, и попросила его приобрести для нее наркотики. Не было доказательств того, что до вмешательства О.З. у милиции были основания подозревать заявителя в распространении наркотиков. Простое заявление сотрудников милиции в суде о том, что они располагали информацией о причастности заявителя к распространению наркотиков, которое, судя по всему, не было проверено судом, не может приниматься во внимание. Милиция не ограничилась пассивным расследованием преступной деятельности заявителя. Ничто не предполагало, что преступление было бы совершено без вмешательства О.З. Поэтому Европейский Суд сделал вывод, что милиция спровоцировала приобретение наркотиков по просьбе О.З.

16 ноября 2000 г. дело было пересмотрено в порядке надзора президиумом Московского городского суда в составе семи судей. Заявитель и его представитель не были информированы о поступлении протеста о пересмотре дела в порядке надзора в президиум Московского городского суда. Они не присутствовали на заседании.

Московский городской суд изменил приговор районного суда от 2 апреля 1999 г. и определение суда кассационной инстанции от 17 мая 1999 г., осудил заявителя по части первой статьи 228 Уголовного кодекса Российской Федерации к лишению свободы на срок два года и оставил приговор и определение в оставшейся части без изменений. На основании акта об амнистии от 26 мая 2000 г. суд принял решение об освобождении заявителя от отбывания наказания и, соответственно, из пенитенциарного учреждения.

Европейский Суд напомнил, что из понятия справедливого судебного разбирательства вытекает, что лицо, обвиненное в совершении преступления, как правило, должно иметь право на присутствие и эффективное участие в заседаниях суда.

Принцип равенства средств представляет собой лишь одну из черт более широкого понятия справедливого судебного разбирательства, которое включает также фундаментальное право на состязательный характер уголовного процесса. Последнее означает, применительно к уголовному делу, что стороне обвинения и стороне защиты должна быть предоставлена возможность ознакомиться с представленными другой стороной замечаниями и доказательствами и прокомментировать их.

Европейский Суд счел, что этот суд не мог рассматривать дело заявителя в отсутствие заявителя и его защитника, ставя под сомнение справедливость судебного разбирательства. Если бы они присутствовали, они бы имели возможность представить позицию стороны защиты и прокомментировать протест заместителя Председателя Верховного Суда Российской Федерации и заявления прокурора.

Учитывая все вышесказанное, Европейский Суд счел, что надзорное производство в президиуме Московского городского суда не соответствовало требованиям справедливости. Поэтому имело место нарушение пункта 1 статьи 6 в совокупности с подпунктом "с" пункта 3 статьи 6 Конвенции.

что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции применительно к жалобе на осуждение в результате провокации со стороны милиции;

что имело место нарушение пункта 1 и подпункта "с" пункта 3 статьи 6 Конвенции вследствие необеспечения явки заявителя и его адвоката на заседание суда надзорной инстанции;

Присудил моральный ущерб в размере 3000 евро и издержки в размере 370 евро.

Более коротко и понятно:

Ваньян купил наркотики по просьбе своей знакомой, и передал ей их часть. На следующий день он был задержан, в отделении обыскан и при нем были найдены наркотики на крупный размер.

Знакомая, которой он покупал наркотики, была агентом милиции. Затем проходила по делу, в качестве свидетеля.

Ваньян посчитал, что милиция вынудила его пойти на преступление. А доводы милиции о том, что он толкал наркоту и раньше не имеют под собой оснований. Он проиграл апелляцию и кассацию.

Он считает, что нарушены права на справедливое разбирательство.

Через несколько лет его дело было пересмотрено в порядке надзора без его участия, срок был снижен, и он был отпущен по амнистии.

Ваньян посчитал, что в данном случае, нарушены его права на участие в суде по своему делу. Ну и за одно фундаментальные права по справедливости и равенству судебного разбирательства.

Читайте также:  Компетенция суда общей юрисдикции рф

Суд согласился с этими его доводами.

Российская судебная система еще с советских времен достаточно лояльно относилась к провокации преступлений как к способу документирования преступных деяний.

Переломным моментом стало вступление 28 февраля 1996 г. Российской Федерации в Совет Европы, а также ратификация 30 марта 1998 г. Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. С тех пор Россия подтвердила свою приверженность принципам гуманизма и демократии, а также готовность пересмотреть целый ряд законодательных актов, противоречащих положениям Конвенции.

Последующий период ознаменовался появлением прецедентов Европейского суда по правам человека (далее — ЕСПЧ), признавшего использование методов провокации нарушением права на справедливое судебное разбирательство. Одним из которых было дело Ваньяна.

В деле Ваньяна ЕСПЧ указал, что внедрение тайных агентов должно быть ограничено и обеспечено соответствующими гарантиями даже в случаях борьбы с незаконным оборотом наркотических веществ. Требования справедливого судебного разбирательства по уголовным делам, содержащиеся в ст. 6 Конвенции, ведут к тому, что публичные интересы в сфере борьбы с оборотом наркотических веществ не могут служить основанием для использования доказательств, полученных в результате провокации со стороны милиции. Европейский суд по правам человека также считает, что если преступление было предположительно спровоцировано действиями тайных агентов и ничто не предполагает, что оно было бы совершено и без какого-либо вмешательства, то эти действия уже не могут являться деятельностью (обязанностью) тайного агента и представляют собой подстрекательство к совершению преступления. Подобное вмешательство и использование его результатов в уголовном процессе могут привести к тому, что будет непоправимо подорван принцип справедливости судебного разбирательства

На решение ЕСПЧ по делу Ваньяна объективно отреагировал российский законодатель. Федеральным законом от 24 июля 2007 г. N 211-ФЗ в Федеральный закон "Об оперативно-розыскной деятельности" были внесены изменения, в соответствии с которыми органам (должностным лицам), осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, запрещается: подстрекать, склонять, побуждать в прямой или косвенной форме к совершению противоправных действий (провокация), фальсифицировать результаты оперативно-розыскной деятельности.

Провокация преступления со стороны сотрудников правоохранительных органов достаточно распространена в правоприменительной практике. Особенную актуальность данная проблема имеет по делам о наркотиках, а именно по делам о преступлениях по ст. 228 Уголовного кодекса РФ («Незаконные приобретение, хранение, перевозка, изготовление, переработка наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов»), ст. 228.1 УК РФ («Незаконные производство, сбыт или пересылка наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов»).

Также провокация часто встречается по делам о взятках и коммерческом подкупе (ст. 204, 290, 291 УК РФ), нарушении авторских и смежных прав (ч.2 ст. 146 УК РФ) и других.

24 июля 2007 года был принят Федеральный закон №211-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием государственного управления в области противодействия экстремизму», согласно которому в закон «Об оперативно-розыскной деятельности» (статью 5) внесены дополнения, согласно которым органам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, запрещается подстрекать, склонять, побуждать в прямой или косвенной форме к совершению противоправных действий (провокация).

То есть провокация преступления законодательно признана незаконным методом ведения оперативно-розыскной деятельности. Однако, несмотря на это, до сих пор очень часто полученные в результате провокации преступления доказательства используются в ходе предварительного следствия, а потом нередко идут в основу обвинительного приговора суда.

Цель настоящей статьи – дать краткие правовые рекомендации для защиты в рамках уголовного дела, возбужденного в результате провокации преступлений.

Большой интерес по данному вопросу представляет дело «Ваньян против Российской Федерации», рассматривавшееся в Европейском суде по правам человека. В 1999 году Григорий Ваньян был осужден Коптевским судом Москвы к семи годам лишения свободы за незаконное приобретение, хранение с целью сбыта и сбыте наркотических средств в особо крупных размерах. Основными свидетелями на процессе выступали сотрудники милиции. Как выяснилось, они для проведения контрольной закупки подговорили знакомую подсудимого, чтобы она попросила Ваньяна купить ей героин. Мужчина согласился, и когда передал женщине наркотик, а взамен получил деньги, тут же был задержан.

Приговор суда первой инстанции был обжалован. В 2000 году после вмешательства Верховного суда президиум Мосгорсуда пересмотрел дело, переквалифицировал действия Ваньяна на более мягкую статью, признав, что осужденный приобрел и хранил у себя наркотик без цели последующего его сбыта. Наказание было снижено до двух лет лишения свободы.

Подсудимый подал жалобу в Европейский суд по правам человека, который по результатам рассмотрения дела признал, что в отношении подсудимого было допущено нарушение его права на справедливое судебное разбирательство (ч.1 ст.6 Европейской конвенции «О защите прав человека и основных свобод»).
Выводы, сформулированные судом в Постановлении по делу "Ваньян против Российской Федерации" от 15 декабря 2005 года, представляют чрезвычайную важность для практики. Приведу наиболее важные положения, которые могут применяться в защите не только по делам, связанным с наркотиками, но и по иным категориям преступлений.

Европейский Суд пришел к выводу, что "если преступление было предположительно спровоцировано действиями тайных агентов, и ничто не предполагает, что оно было бы совершено и без какого-то вмешательства, то эти действия уже не являются деятельностью агента и представляют собой подстрекательство к совершению преступления. Подобное вмешательство и использование его в уголовном процессе могут привести к тому, что будет непоправимо подорван принцип справедливости судебного разбирательства".

Читайте также:  Как заставить обратиться к психиатру

Суд также указал, что "не было доказательств того, что … у милиции были основания подозревать заявителя в распространении наркотиков. Простое заявление сотрудников милиции в суде о том, что они располагали информацией о причастности заявителя к распространению наркотиков, которое, судя по всему, не было проверено судом, не может приниматься по внимание… Поэтому Европейский Суд сделал вывод, что милиция спровоцировала приобретение наркотиков… Таким образом, вмешательство со стороны милиции и использование полученных вследствие этого доказательств при рассмотрении уголовного дела против заявителя непоправимо подрывало справедливость судебного разбирательства".

Европейский суд признал, что по делу Ваньяна имело место нарушение пункта 1 статьи 6 европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 14 ноября 1950 года (принцип справедливого судебного разбирательства).

Российская Федерация является участницей данной Конвенции, которая ратифицирована Федеральным Законом РФ № 54-ФЗ от 30 марта 1998 года. В соответствии с пунктом 4 статьи 15 Конституции РФ и пунктом 3 статьи 1 Уголовно-процессуального кодекса РФ международные договоры РФ являются составной частью законодательства РФ и имеют приоритет над национальным законодательством, в том числе Уголовно-процессуальным кодексом.

В деле "Худобин против Российской Федерации" (Постановление Европейского Суда от 26 октября 2006 г.) суд также отметил, что сотрудники милиции могут действовать тайно, но не заниматься подстрекательством.

В п.10 Постановления Пленума Верховного суда РФ от 10.10.2003 №5 "О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации" сказано, что "Российская Федерация как участник Конвенции о защите прав человека и основных свобод признает юрисдикцию Европейского Суда по правам человека обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней. Поэтому применение судами вышеназванной Конвенции должно осуществляться с учетом практики Европейского Суда по правам человека во избежание любого нарушения Конвенции о защите прав человека и основных свобод".

Решение Европейского суда по делу "Ваньян против Российской Федерации" определенным образом повлияло на отечественную судебную практику.

После его принятия Пленум Верховного суда РФ в своем Постановлении от 15 июня 2006 года №14 (п.14) сформулировал, что результаты оперативно-розыскного мероприятия могут быть положены в основу приговора, если они получены в соответствии с требованиями закона и свидетельствуют о наличии у виновного умысла на незаконный оборот наркотических средств или психотропных веществ, сформировавшегося независимо от деятельности сотрудников оперативных подразделений, а также о проведении лицом всех подготовительных действий, необходимых для совершения противоправного деяния.

Практика Верховного суда как надзорной инстанции по делам о наркотиках также содержит примеры признания действий сотрудников милиции в качестве провокации преступлений (Определения Верховного суда от 13 февраля 2008 г. N 83-Д08-2, от 22 октября 2007 г. N 83-Д07-18), что нарушает принцип справедливости судебного разбирательства и влечет оправдание по предъявленному в этой части обвинению.
В данных определениях Верховный суд, прекращая уголовные дела, отметил, что отсутствуют данные свидетельствующие о том, что подсудимый совершил бы преступление без вмешательства сотрудников милиции. Какие-либо иные данные, свидетельствующие о том, что подсудимый совершал аналогичные действия ранее в отношении других лиц, отсутствуют.

Возникает вопрос – где же граница между провокацией и законными действиями сотрудников правоохранительных органов по работе с оперативной информацией? Ведь без эффективной и хорошо налаженной оперативно-розыскной деятельности невозможна борьба с преступностью. Как отличать законные оперативно-розыскные мероприятия (например, в форме проверочной закупки или оперативного эксперимента) от провокации?

Для установления провокации необходимо прежде всего дать ответ на два вопроса: "Было бы совершено преступление без создания искусственных условий?" и "Решилось бы лицо на совершение преступления без подстрекательства, помощи или иного содействия оперативных сотрудников"? Только при твердом положительном ответе на оба данных вопроса можно говорить об отсутствии провокации.
Провокация имеет место, если умысел на совершение преступления изначально отсутствовал и сформировался исключительно в результате действий оперативных сотрудников правоохранительных органов. Главный вопрос в том – от кого исходит инициатива. Лицо должно самостоятельно начать преступную деятельность без какого-либо внешнего вмешательства. Оперативно-розыскные мероприятия должны ставить под контроль уже происходящие криминальные процессы, но не способствовать и, тем более, не провоцировать совершение преступлений.

Распространенность провокаций преступлений на практике может говорить только о низком качестве правоохранительной деятельности. Для правового государства нельзя признать приемлемой ситуацию, когда преступление совершается в результате содействия/провокации/подстрекательства оперативных сотрудников, а потом раскрывается органами предварительного расследования. Более того, практика искусственного создания преступлений и их последующим раскрытием только вредит настоящей борьбе с преступностью.

Данная трактовка провокации преступлений полностью сочетается с принципом презумпции невиновности человека, установленном ст. 14 Уголовного-процессуального кодекса РФ и ст. 49 Конституции РФ, согласно которому обвиняемый считается невиновным, пока его виновность в совершении преступления не будет доказана в предусмотренном законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда, а все неустранимые сомнения в виновности обвиняемого толкуются в его пользу.

Однако в виду общего обвинительного уклона в системе современного российского уголовного судопроизводства, при ничтожно малом количестве оправдательных приговоров, суды первой и кассационной инстанции в подавляющем большинстве случаев становятся на сторону государственного обвинения и выносят обвинительные приговоры даже при признаках провокации преступлений.

Читайте также:  Госпошлина на развод и алименты 2018

Тем не менее следует защищать свои права, ссылаясь на принцип справедливого судебного разбирательства, установленный статьей 6 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод, и практику Европейского Суда по правам человека, признающего недопустимость провокации преступлений в сфере уголовного судопроизводства.

Если какое-либо деяние было совершено в результате провокации, то уголовное преследование лица является незаконным, а доказательства полученные в результате провокации или иной незаконной оперативно-розыскной деятельности – незаконными, то есть не соответствующими пункту 1 статьи 6 Европейской Конвенции «О защите прав человека и основных свобод».

Доказательства же, полученные в нарушение закона, являются недопустимыми (статья 75 Уголовно-процессуального кодекса РФ). Более того, провокация свидетельствует об отсутствии умысла на совершение преступления.

Таким образом, любые действия по провокации или искусственному созданию условий для совершения преступления являются неправомерными и влекут незаконность дальнейшего уголовного преследования.

Худобин против России: постановление Суда (Страсбург, 26 окт. 2006 г. ) / Европейский Суд по правам человека // Бюллетень ЕвропейскогоСуда по правам человека. — 2007. — №11. — С. 13 42.

129. Европейский Суд отмечает, что заявитель был задержан, а впоследствии осужден в результате проведения операции сотрудниками милиции. Европейский Суд ранее уже рассматривал использование в уголовном судопроизводстве доказательств, полученных в результате провокации со стороны представителей государственной власти. Так, в упомянутом выше деле «Тейшейра де Кастро [против Португалии ]»(Teixeira de Castro [v. Portugal ])сотрудники полиции, выполняющие операцию под прикрытием, предложили заявителю деньги за продажу им героина. Хотя у заявителя не было криминального прошлого, у него имелись контакты, с помощью которых он мог достать наркотики. Соблазнившись деньгами, заявитель принял предложение сотрудников полиции. Впоследствии ему было предъявлено обвинение и он был осужден за преступление в сфере оборота наркотиков. Чтобы выявить нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции, Европейский Суд провел различие между действиями сотрудников полиции в этом деле от обычных агентов, действующих под прикрытием, которые могут скрывать свои личности в целях получения информации и доказательств преступления без активного подстрекательства лица к совершению такого преступления. Европейский Суд отметил, что «в то время как в связи с ростом организованной преступности, несомненно, требуется принятие соответствующих мер, право на справедливое отправление правосудия, тем не менее, занимает такое значимое место [. ], что м нельзя жертвовать в целях выгоды (§ 36)). Европейский Суд подчеркнул ряд характерных моментов в этом деле, в частности, тот факт, что вмешательство двух полицейских не являлось частью операции, находившейся под контролем судебных органов, и что у внутригосударственных органов не было достаточных причин, чтобы подозревать заявителя в причастности к торговле наркотиками в прошлом:у него не было криминального прошлого, и не было оснований полагать, что он имел предрасположенность к распространению наркотиков до того, как сотрудники полиции предложили ему сделку (ib >* , §§37 –38).
132. В своих замечаниях власти Российской Федерации выразили свою точку зрения о том, что вопрос о причастности заявителя к распространению наркотиков в прошлом не имел значения для рассмотрения уголовного дела, в рамках которого заявитель был осужден. Тот факт, что милицейская операция была документально зафиксирована установленным образом, делало эту операцию законным, и, следовательно, вытекающие з нее процедуры были справедливыми.
133. Однако Европейский Суд не может согласиться с этим доводом. Внутригосударственное законодательство не должно позволять использование доказательств, полученных в результате подстрекательства со стороны государственных агентов. Если же оно это позволяет, то тогда внутригосударственное законодательство не отвечает в этом отношении принципу «справедливого разбирательства», как он истолкован в деле Тейшейра де Кастро [против Португалии ]» ((Teixeira de Castro[v. Portugal ]) и в последующих делах. На судебном разбирательстве сторона защиты утверждала, что преступления не было бы совершено, если бы оно не было «спровоцировано» сотрудниками милиции. Иначе говоря, заявитель использовал схему «защиты от подстрекательства», которая должна была быть надлежащим образом рассмотрена судом первой инстанции, особенно учитывая то обстоятельство, что в деле содержались определенные prima facie ** доказательства факта подстрекательства.
134. Во –вторых, Европейский Суд отмечает, что у заявителя не было криминального прошлого до его задержания в 1998 году. Информация о том, что заявитель в прошлом занимался распространением наркотиков, была получена из одного источника – Т., информатора сотрудников милиции. Однако неясно, почему Т. решила сотрудничать с правоохранительными органами. Кроме того, она утверждала на судебном разбирательстве, что обратилась к заявителю, так как на тот момент она не знала, где еще можно было достать героин. Заявитель не получил никакого денежного вознаграждения от покупки героина у Г. и передачи его Т. М. дал показания о том, что никогда ранее не покупал героин у заявителя. Эти факты можно было бы обоснованно истолковать как предположение, что заявитель не являлся торговцем наркотиками, известным сотрудникам правоохранительных органов. Совсем наоборот, по –видимому, милицейская операция была направлена не на поимку лично заявителя, а на любое лицо, которое бы согласилось купить героин для Т. С. 36 37.
* ibid. (лат. ), сокращенное от ibidem (лат. )–там же (прим. переводчика)
** Prima facie (лат. )–очевидный (прим. переводчика)

Ссылка на основную публикацию
Займ на карту
close slider

Adblock
detector